Наши фотоальбомы

Паломники из Греции (22.07.11)

Ірина Зекова

 

Ірина Костянтинівна Зекова народилась 1942-го року в с.Чорнопілля Білогірського району у родині фракійських греків. У 1944 році спільноту греків було депортовано і пані Ірину разом з родиною було виселено на Урал. Працювали на заготівлі лісу, на шахті. У 1956 році дозволили повертатись із місць заслання, але не в Крим… Родина переїхала до Генічеська Херсонської області. Лише у 1970 р. родина Зекових повертається назад додому, у Чорнопілля. Пані Ірина працювала у колгоспі до 2000 р., зараз – на пенсії. Ірина Костянтинівна брала участь у відродженні церкви в рідному селі; каже, що вона не просто допомагає церкві, а живе нею. Спільнота фракійських греків для пані Ірини – це її велика родина. Намагається зберігати та передавати грецьку культуру, співає грецькі пісні, готує традиційні грецькі страви. Мріє передати культуру свого народу внукам і правнукам.

Україна активна – УА
Ірина Зекова – ІЗ

ІЗ: Наши предки пришли сюда в 1869 году. 28 октября 1871 года они вынуждены были принять русское подданство. При этом греческие фамилии все стали русские. Они добавили окончание "-ов", "-ова", "-ев", "-ева". И только в Карачоли [ Стара назва с. Чорнопілля, Білогірський район, АР Крим] греки с русскими фамилиями. А в районе Старого Крыма люди остались с теми фамилиями, с которыми они сюда пришли.

Я говорю не на греческом языке. Я его из принципа не учу. Я говорю на том языке, на котором говорила моя мать. Я говорю на родном своем языке.

Когда "наши" уходили, то село называлось Карачоль, уже потом оно стало Чернополье в 1946-48 году. Мы были очень довольны своей жизнью, если бы не разорили колхозы. У нас в 1928 году была артель "Согласие". Это было добровольно. А в 1930 году уже вышел закон: все в колхоз. Хочешь, не хочешь, надо идти. Вести корову, если есть. Какое-то орудие сельскохозяйственного труда тоже. А кто не ходил, тех высылали.

В 1930 году они ограбили церковь. Впервые эта церковь была закрыта в 30-м году. Были забраны деньги золотом, серебром. Деньги старой чеканки.

Люди писали в КрымЦИК [ Кримський Центральний виконавчий комітет ВКП(б)], в Совнарком [ Рада народних комісарів СРСР], Москву и добивались открытия церкви. А в 1931 году было заведено дело о ликвидации церкви в Карачоли. Они там составляли списки, что люди за закрытие церкви.

…А потом женщины устроили голодный бунт. Не давали забрать с молотилки зерно. Вплоть до того, что ложились костями на этом току.

Окончательно церковь закрыли 2 июня 1932 года. Закрыли ее голова Карачольского сельского совета и учитель, преподающий греческий язык.

Страшное время пережили мы. Вот это становление советской власти столько пролило человеческой крови. От революции и до конца всё время волнения были. Оно должно было "разрушиться". Так и получилось, но только у нас такая слабая демократия. Они разрушили, а новое ничего не сделали. Люди не имеют работы. Сейчас поработают три-четыре месяца на берегу и все. За зиму все съели. А другая семья и не заработала на всю зиму.

УА: Свои хозяйства не развиваете?

ІЗ: Так этого мало. Напротив меня живут татары. Молодые люди. У них двое деток. У них и коровы есть, и бычки есть. У них огурцы, у них лук, у них ранняя редиска. Дом лопнул, а чинить не за что. Непьющие, хозяйственные. А еле сводят концы с концами. Потому что сейчас живут те, которые "воруют". Сейчас время "бессовестных".

УА: Расскажите о своем детстве.

ІЗ: Я была у мамы пятым ребенком. Первый ребенок был 1932 года, а я – 1942-го.

Мне было 2 года, когда случилась депортация. Моя мама жила со свекровью. Свекор ее умер в 1937 году. А свекровь была на Урале вместе с мамой.

Мы попали в очень плохое место. Высылали целыми родами. Вот у моего дедушки с бабушкой было три сына и две дочери, одна из которых умерла еще тут. Остался мальчик, которого воспитывали мой дед и бабушка. Дедушку послали в одно место. Дядю Костю в другое. Маму послали в третье. Всё Пермская область, но места разные.

А тогда было так: хочешь пойти в соседнее село, надо было брать бумажку от коменданта. Вы не имели права покинуть это место, где ваш барак. Было очень строго.

Мы попали в Пермскую область, в село Лысманово. Это болото, комары. И в деревне всегда была вонь. Воды нельзя было набрать. Далеко надо было идти, где уже проточная вода.

Но зато там были мидии. Такие же, как наши, но только речные. Русские не ели их. А мы приехали и ели. Мама их кипятком заливала. Потом жарила. А дети их ели прямо на огне. Там же витамины. Они полезные.

Было стойло для лошадей. И длинный барак, в котором всего одна комната с печкой. Первые два года мама и все женщины ходили, побирались.

Мы греки любим, чтобы крестик золотой, цепочка. У греков было много золота. И за первые две зимы это все спустили. Стакан муки сыпали на шесть литров воды и варили суп. 3-4 картошки. Только детям поделили по кусочку и все. Очень тяжело жили первое время.

Потому что везли и говорили: "враги народа". И местное население пока разглядело, что мы не враги, время шло. И много людей умерло.

Когда татар высылали 18 мая, уже греки знали, что и их вышлют. Армян, болгар и греков высылали с 24 по 27 июня. Наше село высылали 27 июня ночью.

УА: Вам рассказывали, как это было?

ІЗ: Да. У нас это была трагедия. За войну на Белогорске не осталось камня на камне. Больницу бомбили, военкомат бомбили. Были татарская мечеть, еврейская синагога. Православных церкви было 4. Осталась одна православная церковь Николая Чудотворца.

А в Чернополье никого не убили, никого не повесили. Ни в одну хату не попала бомба. Настолько тут люди молились! У нас стояли румыны, чехи и немцы. Мы всех кормили. Солдат же не виноват. Ему государство дало ружье. Он на войне.

УА: Ваш отец?..

ІЗ: Мой папа был бригадир тракторной бригады МТС [ Машинно-тракторна станція]. Моего папу не взяли в армию, потому что оставили его "по броне". И как только немцы взяли Крым, он остался с семьей.

В 1946 году умерла моя бабушка, папина мама. Они ее там похоронили. И нас перевели в Пермскую область, Добрянский район, деревня Верхняя Кважево. Там уже пошла в школу.

Моя мама возила еду через Каму. Привозили лодкой с другого берега и раздавали людям. Раздавали по спискам только на рабочих. У нас работали папа, мама и брат мой, ему т��гда 14 лет было. Папа его взял к себе помощником.

Мама моя стала заниматься сушкой чурочек в бане. Целый день топишь баню и сушишь эти чурочки для тракторов, а вечером будут люди купаться.

…Я там закончила почти два класса. И умер наш папа… Ушел из жизни в январе 1950 года. Мама осталась на шестом месяце беременности с пятью детьми. Дедушка все время хлопотал, чтобы маму забрать на шахты. На шахте зарплату давали, спецовку давали. Не так издевался комендант. В шахте работало не местное население, а те, кто считался "врагом народа". Много было "власовцев" [Вояки Російської визвольної армії генерала А.Власова, які воювали на боці нацистської Німеччини]. Девчата выходили за них замуж, потому что они были очень хорошие парни. Молодые были, "голодные". Они прямо никогда не ходили. Все время вниз смотрели, искали еду.

Карточки на детей не давали. У нас пятеро детей было. 1200 [грамм] хлеба надо было поделить на семью из 8 человек. А были семьи, где было еще больше детей. Поэтому очень много умерло.

А уже в 1951 году дедушка нас вытребовал, и мы жили на шахтах. Сестре Вале добавили год, потому что ее не принимали на работу. Она 1937 года, а надо было сделать 16 лет.

У нас не было документов. Нам же сказали, что немцы прорвали фронт. И нас высылали, якобы "спасая" от немцев на два-три дня. Не брали ни подушек, ни кастрюлек, ничего не брали. Голые и босые. Оказалось, выслали на 12 лет.

Я на Урале окончила 7 классов. Пока заканчивала семилетку, там построили большую среднюю школу. Но я там проучилась совсем мало. Очень далеко это было. Для трех шахт школу построили.

А в 1956 году пришло освобождение. Моя мама бы в жизни не уехала с Урала. Но у нее было три брата. Они ее не оставили.

И приехали мы сразу в Геническ Херсонской области, потому что Крым не "принимал". Мы для него еще были "с пятном". Мы и сегодня "с пятном"...

Мы очень человеколюбивые. Мы верующие люди. Мы православные христиане. Мы в первую очередь мечтали возродить эту церковь.

...Нам не надо море. Нам не надо Симферополь. Мы шли в свою деревню Карачоль. Но кто же нас тут ждал? 10 квадратных метров надо было на человека. В Карачоле даже не было такого дома. Кухню не считали, веранду не считали. Мы приехали: я, мама, муж и двое детей. По 10 с половиной умножьте, где можно найти такой дом?

Я и не хотела ехать. Но мне маму было жалко. Там уже и дом муж мой построил. Кирпичный, теплый. Куда ехать, мама? Я цапать не умею, а там колхоз. А мама хотела тут умереть. Говорит: "Я не хочу тут умирать, я хочу умереть на Родине" [плаче]. Вот из-за матери поехала.

УА: Вы замуж вышли на Урале?

ІЗ: Нет. Мы с Урала ушли в 1956 году. Я окончила 7 классов. Замуж уже вышла в Кировоградской области. Мы в Геническе прожили 2 года. Я там окончила 8-9 класс.

Потом мы переехали в Александрию, и там я пошла в 10 класс. У меня очень сильно заболела мама. А я у нее была последней. Та девочка, которая последней родилась, умерла. Мама моя потеряла там, на Урале, мать, свекровь, мужа и трех детей.

Вот сейчас женщины иногда пьют, потому что говорят, что страдают. А они были что, из железа сделаны? Она в 37 лет осталась без мужа с кучей хвостов. Она не вышла снова замуж.

Александрия – большой город, в котором добывают бурый уголь. Очень плохой там воздух. Постираешь – и белье у тебя бурое. Мы там жили с 1958 по 1970 год. Там я окончила вечернюю школу. Я окончила школу рабочей молодежи. Мы жили на квартире, и я вынуждена была пойти работать.

Был такой дядя Костя, очень хороший человек. Он жил с нами еще в бараке, за соседней стеной. Когда мама заболела, мне было 16 лет. Меня никуда не брали. Дядя Костя сказал: "Я ее возьму". Он с сыном был мостовщик. Мы с его дочерью на носилках подносили им камни. Такая была моя первая работа. Потом я пошла учиться. Потом была товароведом.

Приехали мы в 1970-м. Я два года работала в городе. А с 1973 по 2000 работала в колхозе. С 1992 по 2000 была председатель профкома. Меня люди выбирали.

УА: Что вы еще из детства помните?

ІЗ: Я бабушку помню. Она у нас от голода умерла. Когда мама ходила просить милостыню, то бабушка хлебом, который она ей давала, меня кормила. Чтобы я не умерла. А бабушка умерла, потому что от голода у нее начался туберкулез.

Я очень хочу, чтобы у вас была другая жизнь…

У меня пять внуков. Один внук и четыре внучки. Уже три замужем. Уже у меня два правнучка. Илюша, четыре годика, и Костя, вот недавно родился, месяц ему. Я хочу, чтобы у вас была счастливая жизнь. Чтобы вы имели в доме достаток. Чтобы проснулось наше государство, чтобы подумало о человеке. Не надо о народе, о конкретном человеке. Чтобы каждый конкретный человек имел крышу над головой, имел работу. А раз есть работа, есть на столе хлеб, есть ребенок, ребенок имеет образование. Человек должен идти на работу как на праздник.

УА: Какие блюда вы на праздник готовите?

ІЗ: На праздник мы не покупаем мясо, мы покупаем живых животных. Мы покупаем быка, которому год или три года. Четные нельзя. Но мы уже много лет быка не покупали. Покупаем барашки. Они дешевле.

УА: Почему нельзя четное?

ІЗ: Я не знаю. Такая традиция. Я в вопросах веры не переспрашиваю, как сказали, так я и делаю. Мы делаем так, как делали наши мамы и бабушки. Это правильно. А если со стороны кто-то говорит другое, это не правильно.

Сейчас покупаем живых барашек. Утром их режут мужчины. Первое блюдо – кромидато (луковый суп). Вода, мясо, лук, репка и черный перец. Варим в больших открытых чанах. Петрушку и укропчик режут отдельно и сыплют в тарелку.

Второе – плов. Раньше мы готовили крымский плов.

УА: Чем же он отличается?

ІЗ: Отличается многим. Самый лучший крымский плов с ягненком и курицей. Морковка никакая не ложится. Только лук. Все на топленном сливочном масле. И тогда пилав, так греки говорят на плов, белый и очень вкусный. Запах совсем другой. А татары, когда приехали из Узбекистана, привезли узбекский плов. Этот год делали кавурма. Это тушеное мясо с луком.

…Греки и татары очень дружили. Они доверяли друг другу. Жили до 1944 года мирно. Моя мама татарские песни знала, как греческие. Русский язык знали плохо. В школу не ходили, а сами не хотели учить.

У меня осталась тетрадочка мамина, в которой она записывала татарские песни. А русскому языку научились на Урале. Чай, такой как мы сейчас пьем, научились пить на Урале. Тут пили из травы. Тут пили "порка", то есть компот. И очень много кисломолочной продукции употребляли. Держали коз и барашек. Доили коз. Мужчины доили барашек. И делали брынзу. Ее клали в бочки и заливали пахтой. Соль добавляли столько, чтобы яичко плавало. И она год хранилась.

УА: Она крепко соленая?

ІЗ: Брынзу вымачивали в обрате, ели с домашним хлебом и овощами. И окорок солили. Он целое лето на горище висел. Сначала его солили. Потом вещали на улице, чтобы ветром обдуло. Потом поднимали на горище. Там темно. Никакая муха не летела. Потом залазили, резали кусок и кушали. Свиней тоже держали.

На праздник резали теленка и резали свинью. Делали салтисоны, домашнюю колбасу. И мясо солили, делали солонину, а потом вымачивали и варили. Очень вкусно в зеленом борще. Люди кушали пищу полезную и очень хорошую.

Домашнюю брынзу потом вымачивали, но не водой, а обратом. Если водой, то оно теряло свои вкусовые качества. Тогда кусочек этой брынзы, огурец, помидор, хлеб домашний, который кушаешь, и кушать хочется. Люди были очень сильные, мало болели.

УА: У вас в церкви здесь поют на службе на греческом?

ІЗ: Нет. Церковь наша Московского патриархата [ Українська православна церква (Московського патріархату)]. У нас маленькая община. Батюшка нас очень любит, и он был бы согласен, чтобы пели на греческом языке, но мы по-гречески не знаем молитв. А там же литургия.

Вот у нас недавно в гостях были греки, и мы им пели наши песни. Они довольны, что мы не стали русскими. Хотя я и русская, и украинка, и гречанка. Дело в том, что нас "убивает" смешанный брак.

УА: А вы с греками понимаете друг друга, когда говорите на фракийском?

ІЗ: Да. Я с ними говорю на своем родном языке, и они понимают. У них в 40-ом или 50-ом году была реформа языка. И наш язык – старый для них, но они его понимают.

Я 54 года жила с мамой. Мама умерла в 84 года. Мы с ней говорили по-гречески. Ну, как говорили? Мама все говорила мне: "Ну, когда ты уже выйдешь на пенсию, чтобы мы могли рядышком сидеть?". Я работала. Пришла с работы – на кухню, в сарай. Пришла в дом, села на диван и уже сплю. На работе уставала, и дома хозяйство. Три коровы у нас было. Муж поросят продавал. А сейчас не держим. Муж мой умер 6 лет назад, и мы теперь только курочек держим.

УА: Ваш муж был украинец?

ІЗ: Не��. Он от смешанного брака. У нас смешанные браки с начала 19 века. Уже моя бабушка по папе с 1830 года КЛИНЦОВА. Ее отец был русский. Вот по материной линии у меня все чисто греки. Только моя прабабушка вышла за болгарина МИЧУРИНА.

У нас очень сильные женщины. Если батько приводил ей жениха, а она была против, то она выходила и говорила: "Нет". Потому что если девушка выйдет замуж за нелюбимого и будет рожать, это вряд ли будет счастливый ребенок. Он будет нездоровый, и не будет приносить семье радость. Только девушка выбирала.

УА: Когда у вас дети родились?

ІЗ: У меня Лена в 1962 году родилась. Мне 20 лет было. И мой сын Коля в 1966 году родился.

УА: Вы помогаете в церкви? Какую-нибудь свадебную песню знаете?

ІЗ: Я не помогаю, я ей живу.

Казалось бы, родился, крестился, женился, умер. Казалось бы, выйти замуж это очень ответственный период. А песня у нас не сохранилась...

А когда умирает человек, песня сохранилась. Потому что, когда они [переселенцы из Фракии] плыли на паруснике, то сели на него 12 февраля. В Феодосию приплыли 10 апреля. По дороге умирали люди. И как написано в журнале шкипера: "Всего один раз остановились в Бургасе и предали земле тело пожилой женщины". Больше не делали ни одной остановки. Всех, кто умирал, выбрасывали в море. И сохранилась эта песня.

[співає грецькою]

"Друзья вот песня о матери, у которой было три сына. Ее старший сын вырос, стал янычаром. И их привезли на это место, откуда их брали. Это берег Черного моря. Там немного льда. И он сел, смотрит и узнает это место. И это он поет сам эту песню, как у матери забрали турки сразу трех сыновей, а она бежала за ними и просила оставить ей хоть одного…"
[Вільний переклад пісні пані Іриною з грецької]

Образованный человек – это еще не все. Человек должен быть духовным. Даже если он не образованный, но у него вот тут полно, он уже многое не может себе позволить. Он не может не дать. Не может не обогреть. Он не может закрыть дверь, когда человек просит. Можно иметь три образования, но не быть человеком так, как хочет этого Бог.

Так жестоко, как сейчас, никогда не было. А войны-то нет. А вы же видите, какая жестокость. Друг друга не понимают. Мама говорила, что Крым до 1944 года был другой.

УА: Вы делаете мастер-классы по кухне. Какие блюда готовите?

ІЗ: Мы можем только хрустики делать. Дело в том, что туристы не бывают здесь полдня. Они часа два. А за два часа что можно приготовить? У нас обычно уже готовое тесто. Мы показываем, как они лепятся, и жарим их.

УА: Кубэте вы тоже своим блюдом считаете?

ІЗ: И с брынзой, и с мясом. С тыквой – "милина". Мы не говорим, что это турецкое. Мы говорим это греческое. А чебуреки? Так, как их сделает гречанка, их никто не сделает.

УА: Расскажите, как вы их делаете?

ІЗ: Тесто у каждого свое. Это секрет. Тесто слоенное.

УА: Как называется чебурек?

ІЗ: "Буретя". Это у нас обрядовое блюдо. С 13 на 14 января в любой греческий дом зайдите, все ужинают "буретя", красное вино и соленья с подвала. А 14-го с утра женщина встает и делает тесто на "василопиту" [пиріг для Василя (грецьк.)]. 14 января – праздник "Ай Василь" [тобто День Святого Василя]. Ночью еще ходят парни, поздравляют. Всю ночь горит лампадка. Ты не спишь и кровать не расстилаешь. Стол накрытый. Люди придут, будут петь. Одну песню на улице, одну в доме.

УА: Правда ли, что пирог нарезали, а там копейки?

ІЗ: Да. Когда копейка на нож попадет, значит, в следующем году будет в доме, что резать. Первый кусочек идет Василию Великому, второй идет дому. Потом бабушке, дедушке, папе, маме, детям по старшинству, потом гостям, потом хозяйству.

УА: Как вы пироги с брынзой называли?

ІЗ: "Тыропита". Только брынза и петрушка, без яйца. Тесто тоже без яйца. Соль, вода, мука и топленное сливочное масло для слоения.

На этот праздник, обязательно варят курицу, чтобы был бульон. Потому что много пирогов. Первым режут пирог с копейкой, потом с мясом – креатопита.

УА: Пироги с помидорами, с овощами делали?

ІЗ: Нет. Даже с рыбой не делали, как делают русские. Делали пельмени, вареники делали всякие. С картошкой, с творогом. Делаем слоеные пироги со шпинатом, добавляя брынзу – "спинакопита" по гречески, очень вкусная.

Делали ушки с мясом. Их делали с юшкой. Они называются "касибуретя". Это маленькие пельмени с юшкой. Подают их с кислым молоком.

Еще делают "салму". Это вот бантики. Тоже тесто очень тонко раскатывают, режут на ромбики и делают из них бантики. Отвариваете их в подсоленной воде. Топите сливочное масло. Не горелое! Поливаете эти бантики маслом и подаете с заквашенным молоком с чесноком.

Очень много мы кушали кукурузы. Делали "пазану". Отваривается кукурузная каша. Жарим лук. Смешиваете с кашей. Выкладываете в сковородку. И ложите ее в духовку. И она так подымается. Едят тоже с кислым молоком сцеженым…

Много кушали фасоль. Фасолату греки очень любят кушать. Это такой фасолевый суп с томатом, с морковкой, очень вкусно на первое подают.

Сейчас пойду в церковь, и буду молиться за ваше здоровье.

Вот, мужчине кажется, что он весь мир завоевал. Это неправда. Без женщины он и в мире, и в семье – половина человека. Сейчас женщину государство просто затоптало. Если будет над обществом женщина, то не будет сирот вообще. Мир будет другим. Он будет с глазами женщины. Ведь это мама, сестра, бабушка.

  

 

Статистика, каталоги

Rambler's Top100 Размещено на Start.Crimea.UA

 

Войти

Наши контакты

Зекова Ирина Ко��стантиновна
(978)833-14-49
Председатель греческого общества с.Чернополье
Зекова Ирина Константиновна

Кучугурная Елена Николаевна
(978)863-68-60
Заместитель председателя
Кучугурная Елена Николаевна

Биджакова Валентина
Секретарь
Биджакова Валентина Владимировна

Яндекс.Метрика